Оборонный бюджет США и Китая в 2026 финансовом году выглядит несопоставимым: Пентагон получил $901 млрд по закону о национальной обороне (NDAA), тогда как официальный военный бюджет Пекина составляет лишь ¥1,91 трлн, или около $277 млрд. Формально разрыв — почти в 3,3 раза в пользу Вашингтона. Но именно американские военные чиновники последние два года публично признавали отставание в темпах строительства кораблей, выпуске боеприпасов и развёртывании дешёвых беспилотников. Разбираемся, почему номинальные цифры искажают реальную картину силы, куда уходят деньги по обе стороны Тихого океана и что опережающее судостроение Китая означает для инвесторов в оборонные активы.

Иллюзия цифр: оборонный бюджет США и затраты на военные нужды Китая в 2026 году

Конгресс США принял, а президент Дональд Трамп подписал NDAA на 2026 финансовый год ещё в конце 2025 года — документ авторизовал рекордные $901 млрд, что на $8 млрд больше первоначального запроса Пентагона и делает этот бюджет крупнейшим в истории США, по данным Friends Committee on National Legislation. Сумма закрывает не только зарплаты и закупки, но и финансирование программы противоракетной обороны «Золотой купол» и истребителя F-47.

Китайская сторона объявила свои цифры 5 марта 2026 года на сессии Всекитайского собрания народных представителей: военный бюджет вырос на 7,3% и достиг ¥1,91 трлн ($277 млрд) — это одиннадцатый год подряд, когда Пекин удерживает однозначный процент роста, как отмечает Defense News. При этом китайские официальные лица традиционно подчёркивают, что расходы составляют лишь 1,3% ВВП страны — то есть у Пекина формально остаётся пространство для дальнейшего наращивания, если он сочтёт это необходимым.

Три к одному в деньгах — и при этом Пентагон второй год подряд бьёт тревогу из-за темпов обновления флота. Разгадка кроется не в объёме бюджетов, а в том, на что именно уходит каждый доллар и каждый юань.

Дорогой солдат Пентагона против дешёвого завода НОАК (Народно-освободительная армия Китая)

Структура расходов у двух армий принципиально разная. Согласно бюджетным документам Минобороны США, статья «Денежное довольствие военнослужащих» требует около $200 млрд — это лишь около 22% от общей суммы NDAA. Основная масса денег уходит в статью «Эксплуатация и техобслуживание» (порядка $310 млрд), которая включает медицинское обеспечение, содержание баз, топливо и запчасти, и лишь оставшаяся треть — примерно $295 млрд по данным профильной сметы Пентагона — идёт непосредственно на закупку вооружений и НИОКР.

У Китая пропорции смещены в обратную сторону. По методологии, которую Пекин в последний раз официально раскрывал в отчётности ООН и на которую опирается исследование Массачусетского технологического института (Fravel, Gilboy, Heginbotham, 2024), структура выглядит так:

Оставшиеся проценты в обеих сметах приходятся на строительство военных объектов, жилищные программы и прочие статьи, не выделенные отдельно. Ключевое отличие не только в пропорциях, но и в стоимости самого личного состава: по расчётам Heritage Foundation, из-за разницы в зарплатах и уровне жизни китайский военный бюджет на содержание одного военнослужащего «уходит» в разы дальше, чем аналогичный доллар в американской армии. Иными словами, Пекин получает больше кораблей и ракет на каждый вложенный юань просто потому, что содержание его армии обходится дешевле в абсолютном выражении.

Паритет покупательной способности: сколько Пекин тратит на самом деле?

Официальные $277 млрд не отражают реальной покупательной способности китайского бюджета внутри страны. Тонна стали, час работы инженера на верфи и киловатт-час электроэнергии в КНР стоят заметно дешевле, чем в США, а значит прямое сравнение по номиналу занижает реальные военные возможности Пекина.

Сам Пентагон в своём последнем докладе о военном развитии Китая оценивает фактические расходы КНР на 2026 год в диапазоне $388–526 млрд, то есть до 90% выше официально заявленной суммы, как сообщает Defense Express со ссылкой на американское военное ведомство. Независимые академические расчёты дают близкие цифры: исследователи Массачусетского технологического института оценили реальные расходы Китая в 2024 году в $471 млрд с учётом секторального паритета покупательной способности, а экономист Питер Робертсон (CEPR) называет цифру в $541 млрд — то есть 59% от американского уровня по паритету, при том что по номиналу это лишь около 30%.

Даже консервативные оценки сходятся в диапазоне $400–550 млрд — то есть реальный военный потенциал Пекина примерно вдвое выше того, что следует из прямого пересчёта юаня в доллар по рыночному курсу.

Скрытые триллионы китайского бюджета

Официально заявленные ¥1,91 трлн — лишь верхушка айсберга. Стокгольмский институт исследования проблем мира (SIPRI) и специалисты аналитического проекта ChinaPower при Center for Strategic and International Studies выделяют несколько категорий расходов, которые проходят мимо официальной строки бюджета НОАК:

• военная составляющая космической программы Китая, финансируемая через гражданские ведомства;
• бюджет Народной вооружённой полиции и Береговой охраны — по оценке отраслевого портала MilitarySpend, это ещё около 625 тысяч человек личного состава сверх 2,04 млн военнослужащих НОАК;
• военные НИОКР, распределённые по гражданским научным программам — SIPRI оценивает эту статью примерно в 14–15% сверх официального бюджета;
• стратегические топливные и сырьевые резервы на случай мобилизации;
• субсидии и налоговые льготы судостроительным верфям и производителям электроники, которые формально числятся гражданскими предприятиями.

Именно последний пункт — прямое следствие политики «гражданско-военного слияния» (civil-military fusion), когда государство поддерживает формально коммерческие компании «рублём», а НОАК получает их продукцию по себестоимости ниже мировой. Этот же механизм лежит в основе технологического рывка Китая, о котором пойдет речь ниже.

Технологический фронт: роботы против бюрократии

Гонка вооружений сместилась от количества танков к дешёвой автоматизации. Здесь контраст между двумя системами закупок особенно нагляден. Американская программа Replicator, запущенная в 2023 году с целью развернуть тысячи недорогих беспилотников, к назначенному сроку — августу 2025 года — фактически дала лишь «сотни», а не «тысячи» систем, как отмечает Congressional Research Service. В конце 2025 года Пентагон официально расформировал Replicator, передав её задачи новой структуре — Defense Autonomous Warfare Group (DAWG), пишет Defense One. Бюджет DAWG на 2026 финансовый год составил скромные $225,9 млн, зато запрос администрации Трампа на 2027 финансовый год подскочил до $54,6 млрд — рост почти на 24 000% за один цикл. Уильям Хартунг из Quincy Institute называет предыдущие задержки «totally predictable» — вполне предсказуемыми, учитывая, что Пентагон обещал результаты за 18 месяцев, чего в истории военных закупок США ещё не случалось.

Китай решает ту же задачу иначе: не через выделенную оборонную программу, а через субсидирование гражданских технологических гигантов. Компания DJI контролирует около трёх четвертей мирового рынка коммерческих дронов, по данным отраслевого обзора drone-warfare.com, и её технологии, наравне с разработками Unitree и iFlytek, регулярно фигурируют в закупочных документах НОАК — это подтверждают исследователи Sam Bresnick, Emelia Probasco и Cole McFaul из Center for Security and Emerging Technology Джорджтаунского университета в статье для Foreign Affairs.

Разница в подходах объясняет, почему при меньшем официальном бюджете Пекин способен быстрее насыщать войска дешёвыми автономными системами: он просто покупает то, что уже производит его гражданская промышленность в промышленных масштабах.

Судостроение и выводы для инвесторов

В сфере строительства военных кораблей ситуация еще более интересная.

Судостроительный разрыв

Наиболее наглядно превосходство скорости над деньгами видно в судостроении. Утёкший брифинг-слайд Управления военно-морской разведки США (ONI), подлинность которого подтвердили официальные представители ВМС, оценивает мощности китайских верфей примерно в 23 млн тонн против менее 100 тысяч тонн у американских — разрыв, который аналитики продолжают цитировать как ≈230-кратный. По последним подсчётам, флот НОАК насчитывает 370–395 боевых единиц, включая малые корветы, ракетные катера, десантные корабли и подлодки, тогда как ВМС США располагают порядка 295–296 боевыми кораблями основного состава. К 2035 году, по имеющимся прогнозам, разрыв может увеличиться: Китай — около 475 кораблей, США — в диапазоне 305–317.

Разрыв в тоннаже верфей объясняет и разрыв в темпах: даже если Пентагон нарастит бюджет ещё сильнее, узким местом остаются физические производственные мощности, а не деньги.

Что это значит для рынков?

Рынок оборонных акций уже отражает эту асимметрию. Бумаги Lockheed Martin торгуются на уровне $586,29 (+0,61% по итогам торгов 3 августа 2026 года, данные Investing.com) — компания при этом отчиталась о промахе по выручке и прибыли в первом квартале и просадке свободного денежного потока, что удерживает акцию заметно ниже 52-недельного максимума. Northrop Grumman, напротив, отчитался о рекордном портфеле заказов в $105 млрд и повышении годового прогноза по прибыли после сильного второго квартала — акция стоила $564,91 по данным Investing.com на 28 июля 2026 года.

Китайский судостроительный гигант China CSSC Holdings, на верфях которого, по собственным данным компании, строится около трети всех судов в мире, оценивается рынком куда скромнее американских оборонных подрядчиков — при курсе ¥34,59 и текущем курсе юаня 6,7550 за доллар его капитализация составляет порядка $39 млрд против $135 млрд у Lockheed Martin. Разница отражает не масштаб производства, а структуру рынков капитала: китайские верфи получают заказы и субсидии напрямую от государства и не обязаны конкурировать за оценку с американскими нормами доходности.

Для инвесторов это означает разные ставки на один и тот же тренд. Рост запроса на DAWG в $54,6 млрд ещё не отражён в бумагах небольших дрон-разработчиков вроде Anduril, который, по данным Reuters, ведёт переговоры об оценке в $100 млрд — если конгресс утвердит финансирование в полном объёме, интерес к этому сегменту рынка может резко вырасти уже в ходе обсуждения бюджета на 2027 финансовый год. Для традиционных подрядчиков вроде Lockheed Martin и Northrop Grumman ключевым риском остаётся не размер оборонного бюджета — он растёт третий год подряд, — а способность промышленной базы физически нарастить производство кораблей и ракет в разумные сроки, тогда как для Пекина сдерживающим фактором служит не бюджет, а доступ к передовым полупроводникам на фоне экспортных ограничений США. Основным полигоном, где эта асимметрия проявится быстрее всего, аналитики называют Тайваньский пролив: Вашингтон тратит бюджет на поддержание присутствия по всему миру, тогда как Пекин концентрирует растущий флот в одной точке.